Неточные совпадения
Кроме того, во время
учебного семестра, покуда родные еще не съезжались из деревень, дедушка по очереди брал в праздничные
дни одного из внуков, но последние охотнее сидели с Настасьей, нежели с ним, так что присутствие их нимало не нарушало его всегдашнего одиночества.
Считая в году по двести пятьдесят
дней, проведенных в классах или церкви, и по четыре — пять
учебных часов ежедневно — это составит около восьми тысяч часов, в течение которых вместе со мною сотни молодых голов и юных душ находились в непосредственной власти десятков педагогов.
Пробыл он в нашем городе несколько
дней, и в течение этого времени распространилось известие, что его переводят попечителем
учебного округа на Кавказ.
Наступает суббота. В этот
день учебные и иные занятия длятся только три часа, только до завтрака. Придя от завтрака в ротные помещения, юнкера находят разостланную служителями по постелям первосрочную, еще пахнущую портняжной мастерской одежду.
Сын Константин, перебывавший во всевозможных
учебных заведениях, нигде не окончил курса, и хотя ему уже давно минуло гражданское совершеннолетие, все еще продолжал сидеть на шее своей маменьки, в ожидании места, занимаясь кой-какими частными
делами и мелким комиссионерством, с грошевым заработком, который, и то весьма редко, доносился им до дому, а обыкновенно оставлялся в тех или других злачных местах Петербурга.
Дни два ему нездоровилось, на третий казалось лучше; едва переставляя ноги, он отправился в
учебную залу; там он упал в обморок, его перенесли домой, пустили ему кровь, он пришел в себя, был в полной памяти, простился с детьми, которые молча стояли, испуганные и растерянные, около его кровати, звал их гулять и прыгать на его могилу, потом спросил портрет Вольдемара, долго с любовью смотрел на него и сказал племяннику: «Какой бы человек мог из него выйти… да, видно, старик дядя лучше знал…
— А то, что если господина Вихрова выгонят, то я объявляю всем, вот здесь сидящим, что я по
делу сему господину попечителю Московского
учебного округа сделаю донос, — произнес Николай Силыч и внушительно опустился на свой стул.
Из последних один очень молодой артиллерист, всего только на
днях приехавший из одного
учебного военного заведения, мальчик молчаливый и еще не успевший составить знакомства, вдруг очутился теперь у Виргинского с карандашом в руках и, почти не участвуя в разговоре, поминутно отмечал что-то в своей записной книжке.
Тетя Анна решила открыть
учебное заведение для мальчиков и девочек. Родные и друзья ссудили ее на это деньгами. Открыла. В учительницы были набраны не возможно лучшие, а самые несчастные, давно сидевшие без места, В ученики столько было напринято даровых, что и богатая школа не выдержала бы. Конечно, через год-два пришлось
дело прикрыть, и оно еще больше прибавило долгов.
Старшая дочь Капитолины Андреевны получила домашнее воспитание, и ее нравственная порча происходила постепенно, так что, действительно, к шестнадцати годам она могла «прийти в настоящее понятие и сообразить, в чем
дело». Вера же, по настоянию «высокопоставленного благодетеля», имя которого произносилось даже полковницей Усовой не иначе, как шепотом, была отдана в полный пансион в одно из женских
учебных заведений Петербурга — «благодетель» желал иметь «образованную игрушку».
Люди, освободившие себя от ручного труда, бывают умны, но редко бывают разумны. Если так много пустяков и глупостей пишется, печатается и преподается в наших
учебных заведениях, если все наши писания, музыка, картины так утонченны и малопонятны для всех, то происходит это от того, что все те, кто занимается этими
делами, освободили себя от ручного труда и живут расслабленной, праздной жизнью.
Это многих возмутило и показалось капризом со стороны Саши, но Иосаф Платонович сам сознался матери, что он писал в стихах ужасный вздор, который, однако, отразился вредно на его
учебных занятиях в классе, и что он даже очень благодарен Саше за то, что она вернула его к настоящему
делу.
За словесностью шло фехтование на штыках, после которого солдаты, спускаясь с лестницы, держались за стенку, ноги не гнутся! Учителем фехтования был прислан из
учебного батальона унтер-офицер Ермилов, великий мастер своего
дела.
— Что теперь! Вот тогда бы вы посмотрели, что было. У нас в
учебном полку по тысяче палок всыпали… Привяжут к прикладам, да на ружьях и волокут полумертвого сквозь строй, а все бей! Бывало, тихо ударишь, пожалеешь человека, а сзади капральный чирк мелом по спине, — значит, самого вздуют. Взять хоть наше
дело, кантонистское, закон был такой: девять забей насмерть, десятого живым представь. Ну, и представляли, выкуют. Ах, как меня пороли!
Говорили об этом и на конках, и в мелочных лавочках, и в дворницких, словом — везде, где современная внутренняя политика почерпает свои вдохновения. И странное
дело! — хотя я, как человек, кончивший курс наук в высшем
учебном заведении, не верил этим рассказам, но все-таки инстинктивно чего-то ждал. Думал: придут, заставят петь… сумею ли?
Помилуй, братец, — говорит, — ведь во всех учебниках будет записано: вот какие
дела через Рюрика пошли! школяры во всех
учебных заведениях будут долбить: обещался-де Рюрик по закону грабить, а вон что вышло!"–"А наплевать! пускай их долбят! — настаивал благонамеренный человек Гадюк, — вы, ваше сиятельство, только бразды покрепче держите, и будьте уверены; что через тысячу лет на этом самом месте…
К тому же в последние
дни между гимназистами держался упорный слух, будто директор донес попечителю
учебного округа, что Передонов сошел с ума, и будто скоро пришлют его свидетельствовать и затем уберут из гимназии.
Хрипач подумал, что
дело педагога — трудное и ответственное
дело, особенно если имеешь честь начальствовать над
учебным заведением.
Новое ли это
дело, или же
учебная стрельба нашей артиллерии — неизвестно!
Павлой Артемьевной, несмотря на ее чрезмерную суровость и несправедливость по отношению к воспитанницам, Екатерина Ивановна Нарукова дорожила более всех других помощниц надзирательницы приюта. Бесподобно изучившая искусство кройки и шитья, вышиванья гладью, мечения, словом, все рукодельные работы, Павла Артемьевна сумела стать первой необходимостью
учебного ремесленного заведения, превосходно поставив в нем
дело ручного швейного труда. Без нее, казалось, было немыслимо дальнейшее существование приюта.
И странное
дело! Каждая из воспитанниц N-ского приюта, двух его старших отделений, по крайней мере, теснившихся вокруг новенькой, чувствовала непреодолимое, жгучее желание в глубине сильно бьющегося сердечка быть избранной этой обаятельной девочкой, этой барышней с головы до ног, игрой слепого случая попавшей в коричневые стены ремесленного
учебного заведения.
Но я про то хочу сказать, что книги-то
учебные —
дело еще малое…
Зато если ошибались в сигналах — беда. Нос его багровел больше прежнего, ноздри раздувались, и половина взвода назначалась не в очередь на работу или «удила рыбу». Так называлось двухчасовое стоянье «на прицелке» с мешком песку на штыке. Воронов ни разу не был наказан ни за сигналы, ни за словесность, ни за фронтовое ученье. В гимнастике и ружейных приемах он был первым в роте, а в фехтовании на штыках побивал иногда «в вольном бою» самого Ермилова,
учебного унтер-офицера, великого мастера своего
дела.
Долго ходили репетиторы и приготовляли меня в пятый класс, потом я служил по различным ведомствам, проводя большую часть
дня совершенно праздно, и мне говорили, что это — умственный труд; моя деятельность в сфере
учебной и служебной не требовала ни напряжения ума, ни таланта, ни личных способностей, ни творческого подъема духа: она была машинной; а такой умственный труд я ставлю ниже физического, презираю его и не думаю, чтобы он хотя одну минуту мог служить оправданием праздной, беззаботной жизни, так как сам он не что иное, как обман, один из видов той же праздности.
— В том, что я с этой статьей совершенно согласен: нельзя же, в самом
деле, девушек, подобных Елене, держать начальницами
учебных заведений.
Родственница моя, Зарницына, о которой говорил я вам в первый
день нашего знакомства, не имея детей, взяла к себе на воспитание Лизу, пристроила ее за свой счет в
учебное заведение, чтобы она была поближе ко мне, заботилась о ней, как о собственной дочери.
Тому назад давно — я воспитывался в то время в одном из военно-учебных заведений, и как сейчас помню, что это было на следующее утро после какого-то великолепно удавшегося торжественного
дня, — мы слушали первую лекцию статистики.
Помолившись за раннею обедней и напившись чаю у Виктора, друзья шли в свое инженерное училище, в офицерские классы, где оставались положенное время, а потом уходили домой, скромно трапезовали и все остальное время
дня проводили за
учебными занятиями, а покончив с ними, читали богословские и религиозные книги, опять-таки отдавая перед многими из них предпочтение сочинениям митрополита Михаила.
В них проводились следующие главные мысли: «Общее образование важнее специального; нужно главным образом внушать детям честные стремления и здравые понятия о жизни, а техника всякого рода, формальности и дисциплина — суть
дело второстепенное; в раннем возрасте жизни важно семейное воспитание, и потому жизнь в закрытых заведениях вредно действует на развитие детей; воспитатели и начальники
учебных заведений должны знать свое
дело и заботиться не об одной чистоте зданий и соблюдении формы воспитанниками».
Результат был тот, что на другой
день, когда мы сидели за
учебными занятиями, классы обходил адъютант Демидова Багговут и, держа в руках список, вызывал по именам тех кадет, у которых были наихудшие отметки за поведение.
Это меня немножечко обидело, но у меня был готов ответ, что условием исключения нас из корпуса было воспрещение нам поступать в какие бы то ни было
учебные заведения и обязательство вступить немедленно в статскую службу. Но у нее тоже не стояло
дело за ответом.
— Постойте! Дайте досказать. Не приравнивайте вы меня, пожалуйста, к нашим охранителям дореформенного типа. Я говорю только, что мы, с нашей мозговой дрессировкой, ни к черту не годны там, где нужно
дело делать. На первом на себе я убедился. И проклинаю — слышите, проклинаю! — все те
учебные книги и книжонки, которые зубрил или штудировал гимназером и студентом.
А потому он явился к князю и осмелился ему доложить, что это не губернаторское
дело, а
дело попечителя
учебного округа, а притом, что учитель имел основание упоминать о «третьем сословии», так как это, очевидно, не что иное, как tiers-йtat, то есть сословие граждан и крестьян, составлявшее в феодальные времена во Франции часть генеральных штатов (Etats généraux) и существовавшее до революции рядом с аристократиею и с духовенством.